Так Валерка Филатов познакомился с теми, кто на долгие годы стал для него самыми близкими людьми в чужой, равнодушной Москве. Все свое свободное время отныне он проводил с новыми друзьями, с каждым днем все сильнее прикипая к ним сердцем – так, как это частенько бывает с мальчишками, а уж тем более – с мальчишками, лишенными родительской ласки, заботы и любви.

Вот и сегодня, сдав сочинение, Валерка, не мешкая, отправился на их коронное место – беседку на окраине парка, рядом с домом Сашки Белова. Долго ждать ему не пришлось – спустя минут двадцать появились друзья.

– Теофило! Амиго! – дурачась, заорал еще издали Пчела. – А ты-то про что писал? Кем быть? Про своего тезку Стивенсона?

– Почему? – улыбаясь, пожал плечами Фил. – Я по Чернышевскому писал…

– Да ладно! – не поверил Космос. – Хорош заливать!

– Правда, – кивнул спортсмен. – Мне тренер шпору сунул…

Валеркин тренер, допущенный комиссией на экзамен, действительно передал своему подопечному и еще двоим его одноклассникам шпаргалки с готовыми сочинениями. Так уж было в интернате заведено – тем, кто учился особенно плохо, не стеснялись помогать самым примитивным способом. Об этой практике прекрасно знали все: и педагоги, и проверяющие – строгие с виду тетечки из РОНО. И все без исключения закрывали на эти вопиющие нарушения глаза. Спортсмены, мол, – ну что с них взять!

– Зашибись! – завистливо вздохнул Космос. – Вот везуха вам!

– А вы про что писали? – спросил Фил.

– Я про Штирлица, – охотно поделился Пчела, – а Белый вон – про геологов, понял, да?

– Сань, что – серьезно? – удивленно вскинул брови Фил.

– Ну! – хохотнул Космос. – Прикинь, Фил: Белый в ватнике и с кайлом! И с бородой, блин!