Быстро расправившись с рассольником, Пчела выскочил из-за стола. Валентина Степановна взглянула на его протертые чуть ли не до дыр джинсы и сокрушенно вздохнула вслед:

– Сынок, штаны-то у тебя совсем хипповые стали…

У железных гаражей в углу двора Пчелу поджидал раздраженный отец.

– Витька, где тебя черти носят? – нахмурился он. – Я тебя второй час уже жду!

– Бать, да ты что? – опешил Пчела. – Я ж экзамен сегодня сдавал!

Отец как-то неопределенно хмыкнул, и по его мимолетному смущению Пчела догадался, что про экзамен сына тот забыл напрочь.

– А я тормозной цилиндр справа сзади поменял, а прокачать не с кем… – словно извиняясь, развел руками Павел Викторович. – И из соседей, как назло, никого…

– Ну, давай прокачаем, делов-то… Они зашли в гараж, где стоял предмет гордости Пчелкина-старшего – старый-престарый бордовый «Моск-вич-408». Павел Викторович купил его лет пять назад, абсолютно обездвиженный, за какую-то совершенно смешную сумму. За год этот полумертвый конь превратился в довольно резвую рабочую лошадку. Отец Пчелы работал механиком в автоколонне, технику знал от и до, а дефицитные запчасти потихонечку натаскал с работы. Машине он отдавал все свое свободное время, и в заботливых руках Павла Викторовича дряхлый «москвичонок», казалось, год от года становился все моложе и моложе.

Отец с сыном быстро прокачали тормоза, потом Пчела собрал колесо и снял машину с домкрата. Убрав инструменты, Пчелкины сели перекурить.

– Ну, ты надумал? – спросил отец.

Пчела, конечно, знал, о чем он.